Юридический адрес: 119049, Москва, Крымский вал, 8, корп. 2
Фактический адрес: 119002, Москва, пер. Сивцев Вражек, дом 43, пом. 417, 4 эт.
Тел.: +7-916-988-2231,+7-916-900-1666, +7-910-480-2124
e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.,http://www.ais-aica.ru

Перевод сайта

ruenfrdeitptes

Новости от наших коллег

Информация с листа рассылки

Войти

Поиск

Dernières actualités Louvre

Musée du Louvre (Paris, France) : Dernières actualités

24 сентября 2020

  • La France vue du Grand Siècle
    Si les gravures de Silvestre ont été largement diffusées, ses dessins demeurent méconnus. Le musée du Louvre en conserve un ensemble exceptionnel qui sera  présenté au public pour la première fois.
  • Delacroix, le dernier combat
    Film de Laurence Thiriat Fr., 2016, 52 min Au crépuscule de sa vie, Eugène Delacroix se lance dans un chantier monumental, la réalisation de peintures murales pour la Chapelle des Saints Anges dans l’église Saint-Sulpice à Paris.
  • Imaginaires, représentations de l'Orient
    La Fondation Lilian Thuram pour l’éducation contre le racisme et le musée national Eugène-Delacroix s’associent pour construire un projet singulier d’exposition et de médiation, offrant de présenter les oeuvres de la collection du musée de manière renouvelée. Un accrochage inédit de la collection du musée, dédié à l’Orient et à ses représentations, est proposé du 11 janvier au 2 avril 2018.
  • Dans les pas d'un jardinier
    Colloque suivi d'un concert Sous la direction scientifique d’Hervé Brunon et Monique Mosser, CNRS, Centre André Chastel, Paris Le colloque s’inscrit dans le cadre de la programmation « Histoire et cultures des jardins », commencée en 2007 et conçue avec la collaboration scientifique du Centre André Chastel. Cette rencontre sera consacrée à la figure de Pascal Cribier (1953-2015), jardinier et paysagiste, qui fut notamment aux côtés de Louis Benech et François Roubaud le concepteur de la réhabilitation du jardin des Tuileries (1991-1996) et s’affirme, avec près de 180 projets réalisés à travers le monde, comme un maître d’œuvre majeur.
Лунная ночь Озеро Серьезный разговор

В РИСУНКАХ ЕСТЬ ОСОБОЕ ОЧАРОВАНИЕ

Жаухар Аппаева, искусствовед


Самодеятельный художник Солтан Цораев не был избалован внимани-ем специалистов, хотя его деятельность была весьма многогранной, пусть и не столь плодотворной. А между тем его художественное творчество вполне заслуживает серьезного к себе отношения.

Интерес к искусству у него пробудился еще в детские годы. Рано нау-чившись рисовать, этому занятию он уделял много внимания, особенно раз-работке сложных орнаментальных композиций. И в школе, и во время учебы в Среднеазиатском госуниверситете в Ташкенте (1942–1946 гг.) он всегда был членом редколлегии стенгазет, выполняя роль художника-оформителя. В университете ему поручали также работу по созданию поздравительных ад-ресов для преподавателей-юбиляров, которые он украшал виньетками. Именно в эти годы у Цораева сформировалась особая тяга к орнаментально-му искусству. Его узоры, выполненные тушью с последующей покраской ак-варелью, бронзой, гуашью, носили чисто геометрический характер и были построены на основе математических расчетов.

При создании орнаментов С. Цораев пользовался такими инструмента-ми, как циркуль и линейка. А поскольку узоры сложны по форме, то рисо-вальщику нужно было обладать не только фантазией, но и силой воли, на-стойчивостью, усидчивостью, поскольку они должны были отличаться таки-ми качествами, как математическая точность, выразительность, эстетичность.

Автор всегда считал, что его орнаменты носят не станковый, а при-кладной характер и видел их применение для украшения тканей в текстиль-ной промышленности, декоративных клеенок, обоев, линолеума, шкатулок, фарфоровой, стеклянной и хрустальной посуды, изделий из серебра, золота и других драгоценных металлов. Эти рисунки, по его представлению, можно было использовать при изготовлении оконных решеток, ворот, калиток и многого другого. Надо признаться, что это было бы весьма проблематично, поскольку чрезвычайная сложность узоров, насыщенных мелкими разработ-ками, вряд ли позволила бы использовать их для практических, прикладных целей. Их скорее можно рассматривать как образцы станкового искусства, в которых чисто художественные приемы сильно отягощены чертежными.

Сам автор особенно высоко ценил эту грань своего таланта, в то время как искусствовед, пожалуй, отдаст предпочтение его живописным и графиче-ским произведениям.

Уникальность его мировидения, раз и навсегда утвердившаяся художе-ственная манера связаны со своеобразной организацией душевного склада автора. Есть люди, идущие впереди эпохи, предвосхищающие новые идеи, но есть и такие, что сквозь десятилетия в полной сохранности проносят мысли и чувства людей других эпох, как бы являясь живыми осколками ушедшего времени. К ним, видимо, можно причислить и Солтана Цораева, художника, который даже в новом, ХХI веке, мыслил эстетическими категориями 30–50-х годов прошлого столетия. Ни хрущевская оттепель, ни брежневский застой, ни горбачевская либерализация, ни постперестроечные реформы не смогли поколебать его убеждений или заставить сменить образно-пластическую сис-тему.

Художественное сознание Цораева как бы подверглось консервации. В своем творчестве он в неизменности сохранил каноны искусства, присущие сталинской эпохе, правда, лишь в их внешнем проявлении. Внутреннее со-держание его произведений весьма далеко от истинной сути искусства, вос-певающего тоталитарный режим.

Солтан Цораев никогда не пытался приспособиться к политической конъюнктуре. Он вполне искренне поверил в идеи того времени и сохранял им преданность до конца своих дней.

В иллюстрациях к авторскому сборнику рассказов и сказок «Дети есть дети» (1988 г., тушь, перо) жизнь как бы остановилась в своем развитии, дос-тигнув определенной стадии. Художник обладал способностью видеть окру-жающую действительность со всей достоверностью обыденных черт. Все в ней рационально организованно, а созданный им мир тем не менее иллюзо-рен, весьма далек от реальной жизни с ее насущными проблемами.

Рисунки Цораева, полные поэзии и очарования, – это не доверительный рассказ о действительности, а ее мифологизированное изображение. Уже давно отработавшими свое, но сохранившими у него обаяние стилевыми средствами, рисовальщик создает образы, погружающие нас в атмосферу столь милых его сердцу 30–50 годов. И эта его ностальгия по сей день близка чувствам многих представителей старшего поколения. Художника можно было бы обвинить в том, что он берет «напрокат» стандартный набор средств и приемов, характерный для этого периода, то есть в том, что он работает в стилистике ортодоксального соцреализма, если бы не искренность его произ-ведений, не замутненных слащавостью и конъюнктурными соображениями, присущими искусству тоталитаризма.

Цораева не интересуют сложные остроконфликтные, драматические ситуации, он обращается лишь к частным, локальным сторонам жизни. Не-мудреные сценки, посвященные детям, всегда наивны. Причем наивность у него не художественный прием, а суть его души. Несмотря на то, что иногда изображаемые им сценки внешне носят бурный, динамичный характер, мир его рисунков кажется застывшим, неподвластным времени.

Нередко иллюстрации к книге «Дети есть дети» рождают ощущение неясной грусти («У Раи пропали деньги», «Собачка, привязавшаяся к Юре», «Мажид и Хамид», «Храбрость Биляла», «Сообразительные дети», «Денежки Харуна»). Ценность рисунков – в умении автора постичь детскую психоло-гию, проникнуться ребячьими заботами и волнениями, сопереживать их го-рю.

Рассказы и сказки написаны Цораевым в 60–70 годы минувшего столе-тия, но в них ему удалось передать дух энтузиазма, присущий 20–30-м годам, который он пытается сохранить и в иллюстрациях к книге («Мы ищем маку-латуру», «Мы собираем металлолом», «Храбрость Биляла»). Однако их глу-бинный смысл, вопреки воле автора, отнюдь не оптимистичен. Там, где он пытался изобразить горение, энтузиазм своих героев, мы видим скорее паро-дию на них. Интуитивно художник сумел передать чувства персонажей, бес-сознательно подчинившихся власти некой необъяснимой силы, довлеющей над ними и представляющей это давление как импульс, исходящий от них самих в полном соответствии с лозунгом «Даешь!».

Тяготы жизни как бы пригибают героев Цораева к земле, придавая им зыбкость, неустойчивость. Рядом с основательно стоящими зданиями его персонажи кажутся падающими и одновременно удерживаются какими-то неведомыми силами. Сам автор не мог объяснить, почему его герои изобра-жены в неестественном, наклонном положении. Возможно, это реакция на тоталитаризм, который он душой принял, но где-то в подсознании чувствует его враждебность человеку. Стремясь уйти в сочиненный им самим мир, он не смог отгородиться от реалий конкретной жизни.

Рассказы и сказки из сборника «Дети есть дети», как и рисунки к ним, носят дидактический характер. Каждый лист начинается с тщательно выпи-санного лирического пейзажа, который потом населяется людьми. Рассудоч-ность образно-пластической системы, скрупулезная отделка всех деталей не лишают его рисунки поэтической прелести.

Конечно, кое-кому иллюстрации могут показаться примитивными, вы-полненными в «архаической» манере, чрезвычайно провинциальными. Но сейчас, в эпоху постмодернизма, подобное явление вполне нормально. Сего-дня не возбраняется работать в стилистике любого временного промежутка, близкого нам или более отдаленного. Что касается Цораева, то он вовсе не стремится к стилизации, все, что создано им, делалось совершенно искренне, шло от души.

Если повальная мода на сочинение авторских книг началась в послед-ние десятилетия, то С. Цораев, еще учась в Среднеазиатском госуниверсите-те, свою дипломную работу «Хаджи-Мурат» Льва Николаевича Толстого как историческая повесть» не только написал, но и проиллюстрировал.

Часть рисунков (карандаш, акварель) выполнена им по воображению, другая – представляет собой вольное копирование произведений классиков, посвященных теме Кавказской войны. Корректируется композиция, появля-ются или исчезают отдельные персонажи, многое переосмысливается, при-обретает совершенно иное звучание. В конце концов, оказывается так, что, хотя все это и узнаваемо, но предстает в сильно трансформированном виде.

Живопись Солтана Цораева – еще одно его увлечение – характеризует цельность замысла, которому подчинены все художественные средства. Это небольшие по формату пейзажи и натюрморты. Пейзажи, как правило, созда-ны по воображению автора. Это экзотические, полные таинственности виды моря («Лунная ночь»), березовой рощи с зеленой лужайкой («Солнечный день»), окаймленного лесом озера («Озеро»). В них мы не встретим драмати-ческих ощущений состояния природы. Наоборот, им присуще настроение за-думчивости, созерцательности. Природа предстает как нечто вечное, одухо-творяющее человека. В сероватую голубизну неба эффектно вписана луна («Лунная ночь»), четко вырисовываются кипарисы. Золотистая лунная до-рожка ведет к горизонту, где море соединяется с небом. Картина «Озеро» от-личается четким композиционным построением. Голубую чашу вод окайм-ляют горы, написанные в нежных пастельных тонах. Искусно передано от-ражение прибрежных гор и лесов в неподвижных водах озера.

Богатством фантазии отличаются у него и натюрморты, в которых ис-пользуются различные декоративные эффекты. Это может быть и строго симметричная, уравновешенная композиция («Арбузы и виноград»), либо ас-симетричная, с неожиданно острой компоновкой предметов («Груши и ябло-ки»). В натюрмортах автор более всего ценит сходство с реальностью, пото-му его фрукты и овощи материальны, весомы, полны соков. Увлекаясь от-дельными деталями натюрморта, он, как правило, не обращает внимание на перспективу, принося в жертву и иные изобразительные и выразительные особенности живописи. И тем не менее, в картинах Солтана Цораева есть особое очарование: они предельно просты, в них не надо ничего домысли-вать, в них интересно вглядываться –как в незнакомый и таинственный мир.