Юридический адрес: 119049, Москва, Крымский вал, 8, корп. 2
Фактический адрес: 119002, Москва, пер. Сивцев Вражек, дом 43, пом. 417, 4 эт.
Тел.: +7-916-988-2231,+7-916-900-1666, +7-910-480-2124
e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.,http://www.ais-aica.ru

Перевод сайта

ruenfrdeitptes

Новости от наших коллег

Информация с листа рассылки

Войти

Поиск

Dernières actualités Louvre

Musée du Louvre (Paris, France) : Dernières actualités

09 августа 2020

  • La France vue du Grand Siècle
    Si les gravures de Silvestre ont été largement diffusées, ses dessins demeurent méconnus. Le musée du Louvre en conserve un ensemble exceptionnel qui sera  présenté au public pour la première fois.
  • Imaginaires, représentations de l'Orient
    La Fondation Lilian Thuram pour l’éducation contre le racisme et le musée national Eugène-Delacroix s’associent pour construire un projet singulier d’exposition et de médiation, offrant de présenter les oeuvres de la collection du musée de manière renouvelée. Un accrochage inédit de la collection du musée, dédié à l’Orient et à ses représentations, est proposé du 11 janvier au 2 avril 2018.
  • Delacroix, le dernier combat
    Film de Laurence Thiriat Fr., 2016, 52 min Au crépuscule de sa vie, Eugène Delacroix se lance dans un chantier monumental, la réalisation de peintures murales pour la Chapelle des Saints Anges dans l’église Saint-Sulpice à Paris.
  • Dans les pas d'un jardinier
    Colloque suivi d'un concert Sous la direction scientifique d’Hervé Brunon et Monique Mosser, CNRS, Centre André Chastel, Paris Le colloque s’inscrit dans le cadre de la programmation « Histoire et cultures des jardins », commencée en 2007 et conçue avec la collaboration scientifique du Centre André Chastel. Cette rencontre sera consacrée à la figure de Pascal Cribier (1953-2015), jardinier et paysagiste, qui fut notamment aux côtés de Louis Benech et François Roubaud le concepteur de la réhabilitation du jardin des Tuileries (1991-1996) et s’affirme, avec près de 180 projets réalisés à travers le monde, comme un maître d’œuvre majeur.

Н. А. Дмитриева и Н.В. Апчинская 27 января (Нинин день) 2001года

(фото И. А. Долгопольского)

Н. А. Дмитриева (1917-2003) и Н.В. Апчинская (1937-2014) были связаны долгой, более 30 лет, близкой дружбой, интенсивным общением: обе они были наделены чувством «подлинного», даром восхищаться прекрасным и глубоким. В произведениях искусства более всего они ценили ощущение органичности, жизненности, отсутствия эстетизма, духовность.

Нина Александровна Дмитриева, ее лекции, статьи и книги были тем решающим толчком, который привел двадцатипятилетнюю Н.А. Апчинскую, инженера по первому образованию, из Киева в Ленинград для поступления в Институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина.

В 1974 году Апчинская успешно (24 голоса против 2-х) защитила кандидатскую диссертацию: «Аристид Майоль и французская реалистическая скульптура конца X1X -- первой половины XX века», но блестяще она знала все французское искусство 18-20-х вв. Перебравшись в Москву, более десяти лет она работала в Научно-исследовательском институте художественной промышленности, а с 1978 по 2014 была ведущим научным сотрудником Музея искусства народов Востока, где занималась Кавказом, Закавказьем, Средней Азией -- курировала более 30 разнообразных выставок, среди них и эпохальная: «Средняя Азия-Москва-Иерусалим в творчестве еврейских художников» (2008).

Список ее работ, статей и книг, среди которых несколько книг о Шагале, любимом ее художнике, обширен и разнообразен, она держала в поле своих интересов и западных и российских художников 20-го века, весь 20 век.

Как исследователь, стремящийся через призму искусства постичь дух времени, Наталья в значительной мере сформировалась под влиянием работ Н. А. Дмитриевой, главным устремлением ее искусствознания также было «соотнесение конечного с бесконечным».[i]

Письма Н. Апчинской к Нине Александровне Дмитриевой покоряют необыкновенной открытостью, искренностью и глубиной: она делилась с ней самыми сокровенными своими мыслями и чувствами, полными душевного трепета впечатлениями.

Нина Александровна была для Натальи дорогим, очень близким человеком, «референтной личностью». Вот как говорится об этом в ее письме конца 60-х из Киева:

Когда любишь что-нибудь и думаешь об этом, а потом читаешь или слышишь отвечающее твоим мыслям, но более умное, стройное и глубокое, начинаешь уже любить того, кто так пишет или говорит. (Эта нелепая фраза означает, что я Вас люблю).

Или, вот еще такое признание в ее ленинградском «пасхальном» письме 1974 года, навеянном прочтением «Доктора Живаго»:

… у Пастернака я прочла—в числе многих других – одну замечательную фразу, которая относится ко всем выдающимся людям и, в частности, к Вам:

«Он понимал все с первого взгляда и умел выразить мысли в той форме, в какой они приходят в голову в первую минуту, пока они живы и не обессмыслятся».

Среди тем ее писем: искусство и реальность, философия и действительность, искусство и вера, любимые художники (Пикассо, Пиросмани), писатели и поэты (Пастернак, Бредбери, Кристи, Йейтс), режиссеры (Феллини, Трюффо, Тарковский, Бергман, Вайда), выставки (собрание Хаммера), путешествия ( Волга, Литва, Польша, Тбилиси) и др.

Одно из ее писем о впечатлениях, очень ярких, от первой поездки в Армению и Тифлис в начале 80-х уже было опубликовано нами на сайте АИС: https://www.ais-aica.ru/publikatsii/344-2011-01-21-10-03-59/chlenova-svetlana-fedorovna/4899-chlenova-svetlana-fedorovna-publikatsiya-k-80-letiyu-so-dnya-rozhdeniya-n-v-apchinskoj.html

Ниже публикуются, также впервые, еще шесть писем Н. В. Апчинской из домашнего архива Н. А. Дмитриевой. Авторское написание и пунктуация сохраняются, сокращения расшифровываются в косых скобках. В большинстве писем даты не проставлены (конверты не сохранились), поэтому даем их в порядке приблизительно (на основе анализа их содержания) установленной хронологии.

 ***  

30-9-69
Киев
Дорогая Нина Александровна!
Я рискую надоесть Вам или показаться очень смешной и глупой, но мне хочется поблагодарить Вас за ту радость, которую Вы доставили, во-первых, Вашими «очерками»[ii], а во-вторых, лекцией о Пикассо, в которой был такой точный, тонкий и остроумный его анализ. После Вашей книги, наверное, уже трудно будет сказать о Пикассо что-нибудь принципиально новое.
Когда любишь что-нибудь и думаешь об этом, а потом читаешь или слышишь отвечающее твоим мыслям, но более умное, стройное и глубокое, начинаешь уже любить того, кто так пишет или говорит. (Эта нелепая фраза означает, что я Вас люблю).
Пикассо мне уже полтора года кажется ни с чем почти не сравнимым и глубоко волнующим явлением. Он настолько заслоняет все остальное, что кажется иногда, что в нем все начала и концы, что только его и надо изучать, по крайней мере, в искусстве ХХ века. Все остальное более узко и просто (вторично). А с Пикассо можно переживать все его головокружительные «приключения», подниматься к ослепительным вершинам, открывать всякие бездонные глубины, читать его, как энциклопедию искусств и духовной жизни нашего века.
Наверное, именно потому, что он так естественно, как дышит, творит, и так владеет чувственной стороной искусства – он так духовен и так дематериализует реальность во имя духовного. (Как остроумно Вы сравнили его с гуманным Леверкюном и сказали про
bonté и beauté).
Может быть, благодаря Пикассо искусство ХХ века достигает философской глубины Ван-Эйков, например. Но Ван-Эйки выражали господствующую религию и мировосприятие, а Пикассо сам творит свою мифологию и религию.
Мне очень понятно, почему после Пикассо Вы пишете о юморе в искусстве. Мне кажется, что это очень характерная для Пикассо и всего современного искусства эстетическая и философская категория. Юмор – это ирония, буффонада, многоплановость, «полифония» и т. д.? Что-то, что так волнует и у Пикассо, и у Феллини, и у Булгакова, и у многих других. (неоромантизм).
Мне очень хочется поскорее прочесть Вашу книгу о Пикассо, но, наверное, это можно будет сделать не очень скоро, если только не случится чуда. Еще хотелось бы услышать Ваше мнение о «Фальшивомонетчиках» или о чем-нибудь еще…
До-свиданья. Ваша киевская читательница и почитательница.

Н.А

***

Дорогая Нина Александровна!

Спасибо Вам за Вашу замечательную книгу[iii], в которой так много мыслей.

Но мне бы хотелось, чтобы Вы еще написали там, про то, как относится Пикассо к богу и что Феллини – это, во многом, Пикассо кино.

Я в Москве вспоминала Вас и еще по поводу фантастики, т. к. случайно посмотрела в д/оме/ кино фильм Трюффо «451 гр. по Фаренг/ейту/».

Это захватывающий, весь на одном дыхании, фильм, в котором хорошо передана иррациональность происходящего и внеземной оттенок пространства и времени – но то, что находится в этом пространстве и времени вполне земное и не фантастическое. И без всякого юмора.

Вообще Москва была для меня прорывом будней –Трюффо, некоторые армяне и грузины, пушкин/ский/ музей, в котором я всегда испытываю ощущение счастья, т.к. он обозрим.

А сейчас опять эти самые ужасные будни. Все читаю Толстого и некоторых классиков западной и вост. философии и всякое разное.

Все говорят одно и то же, что материализм – это смерть, что религия (не церковная) необходима; что наука, хоть и имеет много гитик, не отвечает на главные вопросы, т.е. она представляет собой соотнесение конечного с конечным, а не конечного с бесконечным, и вообще много ненужных наук; что надо любить ближнего.

Ну и что дальше? Что изменится оттого, что я это поняла? Как это любить ближнего, когда ходишь на работу?

И вообще мне очень хочется в Москву, там все же интереснее жить и, наверное, работу можно найти лучше, чем писание дурацких бумаг в институте технической эстетики. И можно иногда позвонить Вам по телефону и услышать такой чудесный Ваш голос.

Извините за этот бред. Ваша Н.

***

Дорогая Нина Александровна!

Привет Вам из мокрого, полу-зимнего Петербурга от Вашей почитательницы, про которую Вы, наверное, давно забыли.

Как Ваше здоровье, как Ваши книги, когда появится «Юмор», что хорошего в Москве?

(последнего там, вероятно, так же мало, как и в Питере).

Впрочем, у нас дивная выставка – собрание этого любящего коммунизм миллионера Хаммера[iv]. Это такой праздник! Почти сплошные шедевры, от Рубенса до Шагала. Несколько хороших Коро, совершенно неожиданный и ослепительный Писсаро, дивный Моне, Дега, Ренуар, Ван-Гог, Руо, Вламинк, Модильяни, Боннар, Дерен и еще пара других (в т. ч. красивая марина Будена).

Я хожу почти каждую неделю созерцать в дикой давке красоту и с тоской думаю, что на днях все это кончится.

Я почти кончила свою писанину про Майоля и прочих, включая Цадкина и
Бранкуси, получилось, по-моему, ужасное дерьмо.

Читаю новую книжку про Сезанна, а также Бредбери вмеремежку с Кантом и прочей философией. Все пытаюсь как-то сократить свое дремучее невежество.

Появилась совершенно химерическая надежда на путевку в Париж… Вот, кажется, и все.

Вам привет от Фогеля, который по каким-то причинам не осмеливается Вам писать (он мне иногда пишет витиеватые письма)

Ваша Н.А.

***

Дорогая Нина Александровна!
Посылаю Вам Кристи (почитать).
Надеюсь, что она не только выразит мои нежные чувства к Вам, но и окажется случайно нечитанной.
Я вся в предзащитной горячке и кроме того придумала на свою голову хобби в виде чтения истории искусств в детской худ. школе.

Вспоминаю встречу с Вами в Москве – по сравнению с которой все прочие воспоминания незначительны или мрачны; Ваш светлый образ и еще стихи, особенно Леду[v].
Если Вас не затруднит, пришлите пожалуйста как-нибудь.

Ваша Н.А.

***

Дорогая Нина Александровна!

Спасибо Вам за поздравление, которое я застала, вернувшись вчера из командировочного «круиза» --Рыбинск, Углич, Вильнюс, Каунас.

В России чуть не погибла от холода, но все-таки пропиталась поэзией, которая в этих местах пока не убита. Прекрасные деревянные дома с резьбой, природа, провинциальный ампир и, конечно, древнерусское искусство в Угличе – хоть это и не Ярославль или Ростов.

Каждый раз, когда общаешься с ним в натуре, все то же волнующее ощущение органичности, жизненности, отсутствия эстетизма – уже не говоря о его духовности. А 19-ый и начало 20-го века пробуждают тоску по чеховско-толстовским временам. (Правда, она у меня и так в последнее время не пропадала). Литва – это тоже очень цельное впечатление, хотя преобладающее там иезуитское барокко с его холодными, мелодраматичными экстазами меня не очень волнует.

Но все впечатления от поездки убил «Рублёв» Тарковского. Вот это фильм! Что всего удивительнее – его христианский дух в лучшем смысле слова, глубина и бескомпромиссность. Я все дни только о нем и думаю. А Вам он понравился?

Я очень была рада тому, что Вы написали о плодотворности религиозного начала для жизни, но эту тему трудно обсуждать. Я пока только верю в то, что надо верить.

Нина Александровна, если Вы не против, напишите мне, когда и где Вы будете в Л/енингра/де. Пишет ли Вам Фогель? Он за что-то на меня обиделся (ему свойственна такая детская обидчивость) и молчит.

До-свидания. Ваша Н.

***

10 апреля 1974

Дорогая Нина Александровна!

На всякий случай поздравляю Вас с Пасхой. (После только что прочитанного потрясающего романа Пастернака я просто не могу не сделать этого).

Относительно Кристи: если она Вам больше не нужна, пришлите, когда будет свободное время, а я попрошу у хозяев еще одну порцию. Очевидно, ее творчество безгранично и можно не бояться, что попадется прочитанное.

Как Вы живете и когда выйдут, наконец, «Очерки» и «Юмор»? Очень хотелось бы все это поскорее прочесть – плюс Йейтса. (Недавно мне попалась заметка про него, где сказано, что он увлекался сначала Блейком, а потом Юнгом).

А у Пастернака я прочла—в числе многих других – одну замечательную фразу, которая относится ко всем выдающимся людям и, в частности, к Вам:

«Он понимал все с первого взгляда и умел выразить мысли в той форме, в какой они приходят в голову в первую минуту, пока они живы и не обессмыслятся».

Моя временная работа в школе кончилась, т. к. вернулся из армии постоянный преподаватель (протеже райкома).

Я очень этому рада, т. к. совмещать школу с дизайном и диссертационными делами (защиту назначали на 27 мая) оказалось не под силу. Преподавать детям ужасно трудно. Кроме того, у меня все время происходили какие-то конфликты с программой и начальством.

В результате я устала, совершенно выдохлась и потеряла последний интерес к окружающей действительности.

Нина Александровна, не знаете ли Вы, что происходит с Фогелем? Он так упорно не отвечает на письма, что я уже беспокоюсь, не случилось ли с ним еще что-нибудь.

Желаю Вам всего, что ни есть лучшего –в связи со «светлым христовым воскресением» и вообще.

Привет Вашей маме.

Наташа

***

Дорогая Нина Александровна!

Исполняю свое обещание, хотя письмо, вероятно, дойдет значительно позже моего приезда в Москву. Я провела чудесную неделю в Кракове и после мессы в Мариацком костеле под сенью В. Ствоша[vi] с трудом преодолела искушение принять католичество. Живу у очаровательной молодой польки, которая говорит по-русски, изучает Заболоцкого, водит меня по городу и в кино и еще просвещает насчет Фромма и современной теологии.
Я посмотрела два хороших западных фильма – знаменитый американский «Полет над гнездом кукушки» и «Яйцо змеи» Бергмана. И еще новый фильм Вайды. Была в гостях у знаменитого краковского художника. Завтра еду с Каськой на три дня в Закопани, в горы. Там нам сняла гостиницу одна польская руссистка, прекрасная пани Ядвига Шимак (польское гостеприимство стоит армянского), которая преподает русскую и советскую литературу в Ягел/лонском/ университете и недавно перевела Трифонова.
После Закопанов собираюсь провести еще 3-4 дня в Кракове, посещу еще несколько монастырей и один кабак, а потом поеду в Варшаву, где у меня тоже будет насыщенная программа. Если я все же устою против обольщений ксендзов и не найду успокоения на каком-нибудь монастырском кладбище, то приеду в Москву числа 10-ого.
Обнимаю Вас.

Ваша Наташа

 

[i] См. ее письмо о книге Н. А. Дмитриевой «Пикассо»

[ii] Н. А. Дмитриева Краткая история искусств. Очерки. Вып. I. М.: Искусство, 1968

[iii] Н. А. Дмитриева Пикассо. М.: Наука. 1971

[iv] Первая выставка произведений из коллекции Арманда Хаммера в Эрмитаже и ГМИИ им. А.С. Пушкина в 1972-1973

[v] У. Б. Йейтс «Леда и Лебедь»
(в переводе Н. А. Дмитриевой)

Удар обрушился: биеньем тяжких крыл
Она повержена, не в силах побороть
Внезапный шквал; пернатый торс накрыл
Простертую беспомощную плоть,

И громко, дико к ней стучится в грудь
Чужое сердце. Тот железный клюв
Ее ли слабым пальцам оттолкнуть
И оторвать от помертвевших губ?

Уже таились в содроганье чресл
Война и мор, пожар троянских башен,
Смерть Агамемнона...
Но как она могла
Постичь предначертания небес
В тот миг, что был так короток и страшен,
Когда над ней взметнулись два крыла?..

[vi] Вит Ствош, нем Файт Штосс (1447/8 -1533) -- автор алтаря в Мариацком костеле Успения Пресвятой Девы Марии в Кракове (1477–1489)